АРХИВ РУССКОЙ КУЛЬТУРЫ            




 

 

Булат Окуджава


Турецкая фантазия

Виртуозней и ловчее истамбульского шофера  
в целом свете, как ни бейся, не найти.  
Каждый выезд -- авантюра, приключение, афера,  
роковые неурядицы в пути. 

Он садится на сиденье в предвкушенье наслаждений,  
он сознательно готовится к борьбе.  
Сколько в граде Истамбуле непредвиденных течений,  
где спасение таится лишь в судьбе. 

Но судьба, как я заметил, это детище счастливых,  
это им звучит мотив ее трубы,  
ну а тем, кто видит счастье лишь в движеньях суетливых,  
не до жиру, не до милостей судьбы. 

Вот Ахмет, он спозаранку, чуть поел -- и за баранку.  
Он и кучер, он и рыцарь, он и плут,  
и езда усугубляет его гордую осанку,  
хоть шоферы ему форы не дают. 

И когда машин лавины, словно танки, словно льдины  
разнести его на части норовят,  
тут ему подспорьем служат опыт, риск и жест единый,  
и судьба, и обаянье -- все подряд. 

Да, он вымотан, конечно. Да, чело покрыто потом.  
Но в какой-нибудь случайной чайхане  
он, отхлебывая чинно чай густой, что пахнет медом,  
как паломник исповедуется мне. 

И сливаются нежданно лики Запада с Востоком,  
кейф с безумием, пускай лишь раз на дню,  
но и скорбь о самом низком, но и мысли о высоком  
под ленивую под нашу болтовню. 

А потом опять баранка и коварная дорога,  
и умение, и страсть, и волшебство...  
Все безумное от Бога, все разумное от Бога,  
человеческое тоже от Него.

Версия для печати

                                                                                    
Яндекс.Метрика