АРХИВ РУССКОЙ КУЛЬТУРЫ            




 

 

Булат Окуджава


Подмосковная фантазия

В.Астафьеву

Ворон над Переделкином черную глотку рвет.  
Он, как персонаж из песенки, над головой кружится.  
Я клювом назвать не осмеливаюсь его вдохновенный рот,  
складками обрамленный скорбными, как у провидца. 

И видя глаз прозорливый и слушая речи его,  
исполненные предчувствий, отчаяния и желчи,  
я птицей назвать не осмеливаюсь крылатое существо,  
как будто оно обвиняет, а мне оправдаться нечем. 

Когда бы я был поэтом -- я бы нашел слова  
точные и единственные, не мучаясь, не морочась,  
соответствующие склонностям этого существа  
и скромным моим представлениям о силе его пророчеств. 

Но я всего стихотворец: так создан и так живу  
в пристрастии к строчке и рифме, в безумии этом нелепом,  
и вижу крылья, присущие этому существу,  
но не пойму души его, ниспосланной ему небом. 

Я выгляжу праздным и временным в застывших его глазах,  
когда он белое облако рассекает крылом небрежным.  
Я здесь прозябаю в малиннике, -- он царствует в небесах,  
и в этом его преимущество передо мною, грешным. 

Ворон над Переделкином черную глотку рвет,  
что-то он все пророчит мне будто бы ненароком,  
и, судя по интонациям, он знает все наперед...  
Но тут уж мое преимущество перед лесным пророком.

1990-1991

Версия для печати

                                                                                    
Яндекс.Метрика