АРХИВ РУССКОЙ КУЛЬТУРЫ            




 

 

Булат Окуджава


Пешеходов родословное древо

Их родословное древо росло не в теплицах.  
Не для них лихачи приспосабливали бубенцы под дугу.  
Только раз на веку им везло прокатиться:  
только раз на веку, да и то на последнем шагу. 

Привозили в кибитках и в клетках, в тюремных фургонах, в вагонах,  
но всходили на сбитые наскоро эшафоты  
пешеходы. 

Было принято кланяться -- кланялись, век менялся -- молчали,  
как святые, вытягивались перед толпой,  
то на вечную память переглядывались с палачами,  
то, кудрями тряхнув, кидались стремглав под топор. 

Все умели они: выйдут в поле -- там за колосом колос,  
то дворцы в небеса вознесут, топоришки достав.  
И возьмут медяки, и подрядчику сломятся в пояс,  
и пойдут-побредут, не поняв своего колдовства. 

А любовь?.. Что любовь?.. Где-то там, за густыми лесами...  
Нет, не пели серенад утонченных у обложенных львами ворот.  
Но у ситцевой женщины вечно перед глазами  
тот, сошедший с ума от любви по ней, пешеход... 

Каждый век начинал эту старую песню сначала,  
и война приходила, и она в свои трубы кричала,  
и тогда не по росту шинелишки напяливали пешеходы,  
не отвыкнув еще от домашних скорбей и болей...  
Но в поля выходила и насмерть стояла пехота -- царица полей. 

...Ну, а мы? Нам ведь тоже, чтобы небо -- всегда голубое!  
Все мы выстроим, выстоим, долгой молодости обучим детей,  
и не за медяки, не за почести -- просто так: по любови,  
по земной по своей высоте.

1964

Версия для печати

                                                                                    
Яндекс.Метрика