АРХИВ РУССКОЙ КУЛЬТУРЫ            




 

 

Булат Окуджава


Мой дед

Из Хута Берулава

У ворот (был он человеком настоящим,  
большего чего ему желать?)  
светлейших Дадиани  
он не унижался никогда. 

Горы его родиною были,  
вольницею были, всем святым,  
и гнездом орлиным белый домик  
высился на четырех камнях. 

Было у него ружье с каймою,  
с белою каймою по стволу,  
глаз был зоркий, голос был певучий,  
сердце было жаркое в груди. 

Не хотел он быть светлейшим князем,  
не желал он быть ничьим рабом,  
к людям доброты в нем было столько,  
что хватило б на десять веков. 

Хлебом с неимущими делился.  
Ну, а те, кто слабых обижал,  
долго и со страхом вспоминали  
деда моего литой кулак.

Был он ростом невысок, да ладен,  
скор, как птица, крепок, как скала, 
вьюги сами перед ним сгибались, 
время застывало в стороне.

Брал он в руки свой пастуший посох,  
брал чонгури, брал свое ружье, 
уводил он голубое стадо 
в голубые горы по утрам.

Он смеялся -- горы грохотали, 
пел -- и подпевало все кругом,  
и чонгури ласковые струны 
у него под пальцами текли.

...Век его прошел. Давно то было. 
Но и нынче в утренней заре  
он идет, в руке -- пастуший посох 
и ружье с каймою по стволу.

Версия для печати

                                                                                    
Яндекс.Метрика