АРХИВ РУССКОЙ КУЛЬТУРЫ            




 

 

Пастернак Борис

 

 

Мельницы

Стучат колеса на селе. 
Струятся и хрустят колосья. 
Далеко, на другой земле 
Рыдает пес, обезголосев. 

Село в серебряном плену 
Горит белками хат потухших, 
И брешет пес, и бьет в луну 
Цепной, кудлатой колотушкой. 

Мигают вишни, спят волы, 
Внизу спросонок пруд маячит, 
И кукурузные стволы 
За пазухой початки прячут. 

А над кишеньем всех естеств, 
Согбенных бременем налива, 
Костлявой мельницы крестец, 
Как крепость, высится ворчливо. 

Плакучий Харьковский уезд, 
Русалочьи начесы лени, 
И ветел, и плетней, и звезд, 
Как сизых свечек, шевеленье. 

Как губы, — шепчут; как руки, — вяжут; 
Как вздох, — невнятны, как кисти, — дряхлы. 
И кто узнает, и кто расскажет, 
Чем тут когда-то дело пахло? 

И кто отважится и кто осмелится 
Из сонной одури хоть палец высвободить, 
Когда и ветряные мельницы 
Окоченели на лунной исповеди? 

Им ветер был роздан, как звездам — свет. 
Он выпущен в воздух, а нового нет. 
А только, как судна, земле вопреки, 
Воздушною ссудой живут ветряки. 

Ключицы сутуля, крыла разбросав, 
Парят на ходулях, степей паруса. 
И сохнут на срубах, висят на горбах 
Рубахи из луба, порты — короба. 

Когда же беснуются куры и стружки, 
И дым коромыслом, и пыль столбом, 
И падают капли медяшками в кружки, 
И ночь подплывает во всем голубом, 

И рвутся оборки настурций, и буря, 
Баллоном раздув полотно панталон, 
Вбегает и видит, как тополь, зажмурясь, 
Нашествием снега слепит небосклон, — 

Тогда просыпаются мельничные тени. 
Их мысли ворочаются, как жернова. 
И они огромны, как мысли гениев, 
И несоразмерны, как их права. 

Теперь перед ними всей жизни умолот. 
Все помыслы степи и все слова, 
Какие жара в горах придумала, 
Охапками падают в их постава. 

Завидевши их, паровозы тотчас же 
Врезаются в кашу, стремя к ветрякам, 
И хлопают паром по тьме клокочущей, 
И мечут из топок во мрак потроха. 

А рядом, весь в пеклеванных выкликах, 
Захлебываясь кулешом подков, 
Подводит шлях, в пыли по щиколку, 
Под них свой сусличий подкоп. 

Они ж, уставая от далей, пожалованных 
Валам несчастной шестерни, 
Меловые обвалы пространств обмалывают 
И судьбы, и сердца, и дни. 

И они перемалывают царства проглоченные, 
И, вращая белками, пылят облака, 
И, быть может, нигде не найдется вотчины, 
Чтоб бездонным мозгам их была велика. 

Но они и не жалуются на каторгу. 
Наливаясь в грядущем и тлея в былом, 
Неизвестные зарева, как элеваторы, 
Преисполняют их теплом. 

Версия для печати

                                                                                    
Яндекс.Метрика