АРХИВ РУССКОЙ КУЛЬТУРЫ            




 

 

Пастернак Борис

 

Матрос в Москве

Я увидал его, лишь только 
С прудов зиме 
Мигнул каток шестом флагштока 
И сник во тьме. 

Был чист каток, и шест был шаток, 
И у перил, 
У растаращенных рогаток, 
Он закурил. 

Был юн матрос, а ветер — юрок: 
Напал и сгреб, 
И вырвал, и задул окурок, 
И ткнул в сугроб. 

Как ночь, сукно на нем сидело, 
Как вольный дух 
Шатавшихся, как он, без дела 
Ноябрьских мух. 

Как право дуть из всех отверстий, 
Сквозь все — колоть, 
Как ночь, сидел костюм из шерсти 
Мешком, не вплоть. 

И эта шерсть, и шаг неверный, 
И брюк покрой 
Трактиром пахли на Галерной, 
Песком, икрой. 

Москва казалась сортом щебня, 
Который шел 
В размол, на слом, в пучину гребней, 
На новый мол. 

Был ветер пьян, — и обдал дрожью: 
С вина — буян. 
Взглянул матрос (матрос был тоже, 
Как ветер, пьян). 

Угольный дом напомнил чем-то 
Плавучий дом: 
За шапкой, вея, дыбил ленты 
Морской фантом. 

За ним шаталось, якорь с цепью 
Ища в дыре, 
Соленое великолепье 
Бортов и рей. 

Огромный бриг, громадой торса 
Задрав бока, 
Всползая и сползая, терся 
06 облака. 

Москва в огнях играла, мерзла, 
Роился шум, 
А бриг вздыхал, и штевень ерзал, 
И ахал трюм. 

Матрос взлетал и ник, колышим, 
Смешав в одно 
Морскую низость с самым высшим, 
С звездами — дно. 

	....................

Как зверски рявкать надо клетке 
Такой грудной! 
Но недоразуменья редки 
У них с волной. 

Со стеньг, с гирлянды поднебесий, 
Почти с планет 
Горланит пене, перевесясь: 
"Сегодня нет!" 

В разгоне свищущих трансмиссий, 
Едва упав 
За мыс, кипит опять на мысе 
Седой рукав. 

На этом воющем заводе 
Сирен, валов, 
Огней и поршней полноводья 
Не тратят слов. 

Но в адском лязге передачи 
Тоски морской 
Стоят, в карманы руки пряча, 
Как в мастерской. 

Чтоб фразе рук не оторвало 
И первых слов 
Ремнями хлещущего шквала 
Не унесло. 

Версия для печати

                                                                                    
Яндекс.Метрика